(no subject)

[otkaznik1]

При всем моем почтении к Андрею Пионтковскому с его последним текстом «Зиновьев и Каменев путинской эпохи» согласиться трудно. Главное, что вызывает возражение, -- это присоединение «системных либералов» (партии бабла) к нынешнему кремлевскому режиму.  Известная пассионарность Пионтковского и последовательное неприятие реформ 90-х (в первую очередь приватизации и ее эксцессов) подталкивают его к выводу о тождественности интересов «системных либералов» и «силовиков» Путина. Сделав такое допущение, он и апеллирует к роману Артура Кестлера как к объяснению своей гипотезы. Параллель сколь заманчивая, столь же ошибочная. Во-первых, действительно Николай Рубашев (Бухарин)  был плоть от плоти той самой идеологии и режима, которые привели его к гибели. Кестлер точно показал психологическую драму человека, который стоит перед дилеммой отказа от дела своей жизни и последовательной его поддержки даже ценой собственной гибели. Но «сислибы» идеологически совсем не тождественны путинской команде, которая в идеологических глупостях вообще не замечена. И в этом смысле аргумент о спаянности их с путинцами натянут. Во-вторых, цена вопроса все же разная. В сталинском варианте речь всегда шла о жизни и смерти. Именно это делает драму Рубашева трагедией. Здесь же в крайнем случае речь идет о должности. Несомненно, Чубайс в силу тех или иных причин пошел на сговор с режимом, а Гайдар действительно старался выгородить кремлевских в гнусных делах убийств противников. Но, полагаю, опять-таки дело не в их идеологическом единстве с режимом. Я скорее готов допустить, что у них были какие-то личные причины, включая возможность прямого давления (шантажа) со стороны заинтересованных лиц и организаций.