otkaznik1: (Default)
66

Tired with all these, for restful death I cry,
As to behold desert a beggar born,
And needy nothing trimmed in jollity,
And purest faith unhappily forsworn,
And gilded honor shamefully misplaced,
And maiden virtue rudely strumpeted,
And right perfection wrongfully disgraced,
And strength by limping sway disablèd,
And art made tongue-tied by authority,
And folly, doctor-like, controlling skill,
And simple truth miscalled simplicity,
And captive good attending captain ill.
  Tired with all these, from these would I be gone,
  Save that to die, I leave my love alone.
otkaznik1: (Default)
 Свое отношение к творцу «Братьев Карамазовых» Набоков определил еще в раннем стихотворении 1919 г.:
 

Достоевский

 
 
 
 
 

Тоскуя в мире, как в аду,
уродлив, судорожно-светел,
в своем пророческом бреду
он век наш бедственный наметил. 

 
 
 
 

Услыша вопль его ночной,
подумал Бог: ужель возможно,
что все дарованное Мной
так страшно было бы и сложно?

otkaznik1: (Default)
 Меня эта история с мерзостным фильмом Юрия Быкова и последовавшим его неожиданным публичным покаянием глубоко задела. Сам фильм и даже то, что талантливый Юрий Быков после «Дурака» снял такое, у меня большого удивления не вызывает. Мало ли, еще один брут продался большевикам. Однако дальнейшее, его интервью на «Дожде», и, конечно, распубликованная записка, заставило крепко задуматься. Еще до поднявшейся на волнах интернетов реакции я понял, что дело здесь запутанное и разобраться в нем будет непросто. Я с присущей мне многажды отмеченной наивностью поверил в искренность Юрия Быкова, относя его историю к разряду драм человеческих, хорошо вписывающихся в привычные представления о человеке, его несовершенстве, совести и т.п. Однако тут  прибежали многочисленные свидетели жизни, объяснившие, что мы здесь имеем дело с очередным витком начавшегося не вчера процесса расчеловечевания. А Юрий Быков выступает в качестве агента этого процесса, участником масштабного троллинга, о чем сообщает нам Александр Морозов. Я как большой и последовательный поклонник ФМД, конечно, понимаю, что низости человеческой нет предела, но что-то меня останавливает в принятии этой интерпретации происшедшего. Во-первых, я видел Юрия Быкова в интервью на «Дожде». Он показался искеренне сбитым с толку и последовавшая записка подтвержадет это ощущение. Во-вторых, он все же снял «Дурака». Если бы не эти два обстоятельства, то я бы принял версию мистификации и троллинга, как бы отвратительно она ни выглядела. Но обстоятельства существуют и мое смущение не исчезает.
 
Sergei Medvedev shared Александр Морозов's post.
Read more... )
otkaznik1: (Default)

Драма, случившаяся с режиссером Юрием Быковым, тем более интересна, что, как и полагается настоящей драме, повлекла за собой множественные проявления человеческих сущностей. Именно свой подлинностью она вынудила высказаться многих и так, кто и как в других обстоятельствах возможно промолчал бы. Мне показалось замечательным то, что сиволапый Максим Соколов пустился в этические рассуждения о феномене homo postsoveticus, видомо плохо понимая или совсем не понимая, что сам факт его морализирования относит его к разряду придуманного им свойства. 

otkaznik1: (Default)
 Любопытный разговор о «политическом языке и языке закона» с гвоздем программы в виде впечатляющей Екатерины Михайловны

https://www.youtube.com/watch?v=8UokvnL_h0E&feature=share

Там много всякого интересного, будящего мысль. Намереваюсь еще вернуться к этому. Пока же отметил забавное. В своих комментариях ЕМ отмечает, что у Ленина в его публицистических работах встречается заметное вкрапление калек с немецкого. А Данилкин в последней книжке про Ленина отмечает, что на его стиль оказало влияние изучение латыни. Данилкин увидел у него прямо-таки латинские конструкции. Остается предположить, что Ленин был действительно человеком замечательным, и образованным, и улавливающим шум времени. Немецкие конструкции у Ленина, отмеченные ЕМ, соответствуют заимствованной Россией в 19 веке немецкой юридической системе. 

otkaznik1: (Default)
И это полтора века назад: 

 Read more... )

Я сказал, что русских не любят в Европе. Что не любят — об этом, я думаю, никто не заспорит, но, между прочим, нас обвиняют в Европе, всех русских, почти поголовно, что мы страшные либералы, мало того — революционеры и всегда, с какою-то даже любовью, наклонны примкнуть скорее к разрушительным, чем к консервативным элементам Европы. За это смотрят на нас многие европейцы насмешливо и свысока — ненавистно: им не понятно, с чего это нам быть в чужом деле отрицателями, они положительно отнимают у нас право европейского отрицания — на том основании, что не признают нас принадлежащими к «цивилизации». Они видят в нас скорее варваров, шатающихся по Европе и радующихся, что что-нибудь и где-нибудь можно разрушить, — разрушить лишь для разрушения, для удовольствия лишь поглядеть, как всё это развалится, подобно орде дикарей, подобно гуннам, готовым нахлынуть на древний Рим и разрушить святыню, [373] даже без всякого понятия о том, какую драгоценность они истребляют. Что русские действительно в большинстве своем заявили себя в Европе либералами, — это правда, [374] и даже это странно. Задавал ли себе кто когда вопрос: почему это так? Почему чуть не девять десятых русских, но всё наше столетие, культурясь в Европе, всегда примыкали к тому слою европейцев, который был либерален, к «левой стороне», то есть всегда к той стороне, которая сама отрицала свою же культуру, свою же цивилизацию, более или менее конечно (то, что отрицает в цивилизации Тьер, и то, что отрицала в ней Парижская коммуна 71-го года, — чрезвычайно различно). Так же «более или менее» и так же многоразлично либеральны и русские в Европе, но всё же, однако, повторю это, они наклоннее европейцев примкнуть прямо к крайней левой с самого начала, чем витать сперва в нижних степенях либерализма, — одним словом, Тьеров из русских гораздо менее найдешь, чем коммунаров. И, заметьте, это вовсе не какие-нибудь подбитые ветром люди, по крайней мере — не всё одни подбитые ветром, а и имеющие даже и очень солидный и цивилизованный вид, иногда даже чуть не министры. Но виду-то этому европейцы и не верят: «Grattez le russe et vous verrez le tartare», [375] — говорят они (поскоблите русского, и окажется татарин). Всё это, может быть, справедливо, но вот что мне пришло на ум: потому ли русский в общении своем с Европой примыкает, в большинстве своем, к крайней левой, что он татарин и любит разрушение, как дикий, или, может быть, двигают его другие причины, — вот вопрос!.. и согласитесь, что он довольно любопытен. Сшибки наши с Европой близятся к концу; роль прорубленного окна в Европу кончилась, и наступает что-то другое, должно наступить по крайней мере, и это теперь всяк сознает, кто хоть сколько-нибудь в состоянии мыслить. Одним словом, мы всё более и более начинаем чувствовать, что должны быть к чему-то готовы, к какой-то новой и уже гораздо более оригинальной встрече с Европой, чем было это доселе, — в Восточном ли вопросе это будет или в чем другом, кто это знает!.. А потому всякие подобные вопросы, изучения, даже догадки, даже парадоксы, и те могут быть любопытны хоть тем одним, что могут навести на мысль. А как же не любопытно такое явление, что те-то именно русские, которые наиболее считают себя европейцами, называются у нас «западниками», которые тщеславятся и гордятся этим прозвищем и до сих пор еще дразнят другую половину русских квасниками и зипунниками, — как же не любопытно, говорю я, что те-то скорее всех и примыкают к отрицателям цивилизации, к разрушителям ее, к «крайней левой», и что это вовсе никого в России не удивляет, даже вопроса никогда не составляло? Как же это не любопытно?

otkaznik1: (Default)
Одна из отличительных особенностей пропаганды в Нерушимчике состояла в умолчании о том или о тех, кто не влезал в догму официальной идеологии. Люди и события не подходившие под шаблон советской мифологии просто не существовали. За редкими исключениями, отражавшими неуверенность и колебания начальства. Например, официальные источники никогда не признавали наличия «инакомыслящих», а в тех редких случаях, когда начальству надо было или казалось, что надо было, их упомянуть, диссидентам придавался образ уголовно-преступно-аморального элемента. Но прежде всего начальство все же старалось, чтобы их не было видно или слышно вообще. Соответственно и в литературе и массовом искусстве авторы знали свой шесток и по возможности обходили запретные темы. Опять-таки в редких случаях спец пропагандисты получали спец задания разоблачать редкие родимые пятна. В голову сразу приходит кочетовский роман «Чего же ты хочешь» или забытое кино с Альбертом Филозовым «Вид на жительство».
Теперь времена изменились. Интернеты заставляют начальство менять стратегию и тактику пропагандистской работы. Вот и появился боевик-детектив «Спящие». В легкой развлекательной манере публике разъясняют, что либералы – засланные агенты ЦРУ, цель которых в развале России с помощью цветных революций; что разговоры о коррупции в органах власти – мощный инструмент подрыва существующего строя с помощью дискредитации его защитников и т.д. и т.п. Само кино получилось дерьмовое, скучное и почти бессмысленное даже если принять пропагандистскую туфту за чистую монету. Да по-другому и не бывает. И Юрий Быков, которому были выданы щедрые авансы, выглядит жалким троечником. Мастерство не пропьешь, но разменять на мелкую дрянь запросто можно. Что и наблюдается.
otkaznik1: (Default)
Вот уже месяц как я начал пользоваться фб. Делаю это параллельно с жж, здесь пишу, туда перетаскиваю. Но иногда шурую прямо там, легкомысленно изменяя привычному жж. Там удобнее вешать картинки и перетаскивать всякие сторонние публикации. В целом, пока понял, что фб менее претенциозен. Жж солиден и расчитывает жить века, а фб – мимолетность: сейчас есть, сейчас нет. Кроме того в жж остались стойкие, но малочисленные. В фб нашел множество интересных блогеров, читать – не перечитать. В общем пока буду продолжать жизнь на две семьи, веренее на три, если считать дрим, но этот кажется совсем мертворожденный.

otkaznik1: (Default)
 Когда-то много лет назад мы рассуждали и спорили о репрессиях как инструменте управления реализованном сталинским режимом. Даже тогда на основании отрывочных знаний о недавней сталинской поре мы достаточно ясно понимали системный характер института репрессий, неизбежность его появления в сооруженном советском тоталитарном государстве. Нынче политологическая наука далеко шагнула в исследовании этого предмета. Особенно сегодня, когда ученый народ получил возможность натурного, так сказать, эксперимента, который проводится в совремнной России. Чрезвычайно интересный и поучительный разговор на «Свободе».

https://www.svoboda.org/a/28778345.html

Николай Петров звучит убедительно, говоря о естественности развития механизма репрессий в нынешней персоналистско-авторитарной модели. Остается однако вопрос о естественности воспроизведения этой модели в России. Насколько она неизбежна в том краю? 

otkaznik1: (Default)
 Ну ладно, спор о научности исторического знания философский и малодоступный большинству простых обывателей. Но поражает отсутствие этого самого исторического знания у ширнармасс. Причем знания не каких-нибудь событий и имен замшелого прошлого, а буквально вчерашнего дня. Одно из ярких армейских впечатлений, которых сохранилось несмотря на прошедшие полвека, - вечерняя поверка в чуть ли не первый день прибытия по месту службы. Старшина зычным, как и полагается старшине, рыком исторг: «Сержант Троцкий!». Я вздрогнул и посмотрел на небольшого роста парнишку, ответившего «Я!». Я оглянулся, ожидая, что другие новобранцы тоже вздрогнут. Но никто не отреагировал. Позже я стал спрашивать у народа, знают ли они это имя. Оказалось, что никто не знал. Сам однофамилец крупнейшей фигуры 20-го века на мой вопрос сказал, что да, ему кто-то говорил, что был такой деятель, но толком он про него ничего не знает, да ему и не интересно. История, говорите, ну-ну. 

otkaznik1: (Default)
 На месте Мединского я бы с докторским дипломом на шее повесился бы на осине. Слава богу я не на месте Мединского и никогда там не буду, равно как и он на моем. Что же до его учоной степени, то соверешенно безразлично, сохранит он ее или нет. В сущности, отрицая научность истории, он сам себя объявил неученым и его диплом тому ручательство. 

otkaznik1: (Default)
 Есть такая игра: найти литературный персонаж, наилучшим образом подходящий для описания того или иного реального человека. Думаю все так или иначе в нее играют. И я не исключение. Долгое время я считал Дмитрия Быкова Хлестаковым. Однако что-то не устраивало в этой аналогии. То ли комплекция, то ли многозначительность речей, малосвойственная Ивану Александровичу. Долгое время не удавалось найти лучший вариант для образа героя. Но тут, испытав очередной поток быковских словоизвержений, я внезапно нашел. Дед Щукарь! Конечно же. Как и шолоховский шут гороховый наш герой вычитывает в словаре то, что там написано большими буквами, а потом дает этому свое толкование, не имеющее никакого отношение к подлинному значению рассматриваемого предмета. Испытываю удовлетворение от достигнутого результата интеллектуального напряжения. 

otkaznik1: (Default)
 Из Марка Алданова:

— Нет, нужен был еще большой дар эвфемизма, свойство в политике чрезвычайно важное: надо было заставить мир назвать всероссийский погром не погромом, а освобождением трудящихся классов. А главное нужно было попасть в точку. Мир готовится — по счастью, медленно — к очень страшной революции. Революция против монархий не страшна, — страшна революция против носового платка… Я, быть может, и не знаю, куда следовало бы идти веку. Но уж во всяком случае он идет туда, куда не следует.
otkaznik1: (Default)
Пожалуй Данилкина я дальше читать не буду. Наелся. Не возьму в толк, как можно эту книжку про Ленина считать хорошей. Особое удовольствие доставили строчки про Крупскую: 

Надежда Константиновна впоследствии была демонизирована интеллигенцией и преподносилась как образец горе-педагога, от которого надо держать своих детей подальше; меж тем среди ее учеников был, например, рабочий И. В. Бабушкин – продукт настолько безупречный, что о некомпетентности Крупской-учительницы говорить просто нелепо. Можно не сомневаться, что, трансформируя школы в трудовые коммуны, эта тонкая, остроумная и совестливая женщина искренне желала добра и сама, будучи трудоголиком – и фетишизируя работу как таковую, – хотела привить это небесполезное свойство и детям.

Корней Иванович наверняка оценил бы такие комплименты. 
otkaznik1: (Default)
 Юлий Нисневич в «Прямой линии» на «Дожде» рассказывает о своем понимании политической ситуации в России. Его оценки диаметрально противоположны тому, что мы привычно слышим от апологетов гибридности, излучающих оптимизм и веру в силы российского гражданского общества. Не будем называть имен, хотя все знают, что речь идет о достопочтенной Екатерине Михайловне. Которую, кстати, Нисневич персонально и некомплиментарно упомянул. А говорит профессор о том же, о чем мы тут в нашем далеке, а именно о полной безнадежности ситуации. Власть, сосредоточенную в руках некой группы, которая скорее всего никак организационно не оформлена, но оттого не менее сильна и опасна, никто и ни за что никому не отдаст без суровой борьбы. И смешно надеяться на то, что передача власти может произойти путем «выборов». Картинка Нисневича выглядит куда более реалистично, чем какие-то розовые виды преобразований, индуцированных развитием гражданской активности. 

otkaznik1: (Default)
 Данилкин пишет: 
Дом Ульяновых, с определенным артиклем, – городской коттедж средних размеров – точно не больше ста квадратов.
Т.е. не больше 100 кв метров! На этой площади должна была помещаться семья из 8 человек (родители и 6 детей). Наш маленький по американским масштабам домик в 1.5 раза больше, нас двое и я не могу себе представить, как здесь могла бы уместиться такая орава. Впрочем, советское коммунальное бытие легко подсказывает "как". Все же это не советский быт. Да к тому же ИН Ульянов был человеком почтенным в генеральском звании. Что-то в голове не складывается. 
otkaznik1: (Default)
 Чего в мой дремлющий тогда не входит ум? 
Державин.


I
Октябрь уж наступил - уж роща отряхает
Последние листы с нагих своих ветвей;
Дохнул осенний хлад - дорога промерзает.
Журча еще бежит за мельницу ручей,
Но пруд уже застыл; сосед мой поспешает
В отъезжие поля с охотою своей,
И страждут озими от бешеной забавы,
И будит лай собак уснувшие дубравы.

otkaznik1: (Default)
 А ведь такое миропонимание далеко не редкость. Далеко не одинок Свиридов, так ясно показывающий глубинную проблему России в своих дневниках. Очень интересно.

Симфонизм - казенное искусство тоталитарной Эпохи

Ш<остакович> и начал свою деятельность с политизированного симфонизма: 2-я симфония - Октябрю, 3-я - Первомайская; его поэты: Светлов (певец ЧК), Безыменский -
такой же(19).

Его симфонизм, революционный и военный, питала в большой мере прикладная работа в кино, которой он уделял огромное внимание. Написал, кажется, музыку более чем к 50 фильмам. В этих фильмах Революция изображалась (всегда) как гигантская суматоха, вселенская суетливость, толпы людей-статистов без судеб, без индивидуальностей, безнародная, безликая масса, какой казался и кажется теперь верховодителям событий наш русский народ, представляемый ими по пословице «все китайцы на одно лицо». Страшные мордовороты, какие-то «свиные рыла» (которых называли Фэксы(20)), которыми были полны картины Эйзенштейна, Козинцева, Трауберга, Эрмлера и других, подобных им, корифеев советского кинематографа. Они задавали тон всему революционному искусству.
 
Опера «Нос»(21), в которой талантливый автор умело изобразил утренний п<... - А.Б> просыпающегося героя, половое сношение в опере «Леди Макбет», переданное глиссандо тромбонов. Весь этот музыкальный арсенал «шикарного» цинизма, помню, вызывал большое восхищение молодых советских снобов (им очень бравировали в те годы!) и был визитной карточкой новой (советской) художественной аристократии.

В самом деле, это было большим шиком после Вагнеровских сезонов в Мариинском театре, опер Чайковского и Верди, после «Бориса», «Князя Игоря», «Хованшины», «Китежа», не говоря уже о «Жизни за Царя» Искусство XX века, что говорить, внесло свой вклад в снижение уровня духовности культуры, в насаждение цинизма, скотоподобный человек стал в центре внимания искусства. Обгадить человека стало первейшей задачей искусства, тогда как искусство прошлого идеализировало русскую старину, веру, народ русский и его исторические деяния. Идеализировало Россию в целом, т.е. Государственную власть (от Бога!) – защитницу народа от иноземных врагов и т. д.

Россия стала беззащитной. Ее народ не охранялся более Государственной властью, а должен был сам, погибая, защищать чуждую и, в сущности враждебную ему, деспотическую власть, которой он вынужден был подчиниться под воздействием ужасающего систематического террора. 

http://gorenka.org/index.php/sviridov-g-v/5977-g-v-sviridov-muzyka-kak-sudba?showall=&start=20

ПС. Любопытно было бы посмотреть на реальность осуществленную по лекалам Свиридова и ему подобных. Впрочем, ее можно хорошо себе представить на основе хотя бы "Трудно быть Богом" Стругацких. 

otkaznik1: (Default)
 Ровно 30 лет назад мы прибыли в Америку. И поселились. Поселиться – хорошее слово, обстоятельное. Правда из памяти выплывает Васисуалий Лоханкин, но даже он не может испортить добротности глагола. Тридцать лет – достаточный срок для осмысления и осознания радикальной перемены жизни случающейся при переезде из одной цивилизации в другую. Пожалуй самый главный итог этого опыта в том, что отчетливо понимаешь относительность важности внешних обстоятельств. На самоощущение они мало влияют. Но тем не менее влияют и особенно в молодые годы. Поэтому, делая выбор этих самых обстоятельств, надо прежде всего думать о детях.

Profile

otkaznik1: (Default)
otkaznik1

October 2017

S M T W T F S
1 2 3 4 5 67
8 9 10 11 1213 14
1516 1718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 20th, 2017 03:05 am
Powered by Dreamwidth Studios