(no subject)

[otkaznik1]

В связи с последним последним словом Навального возникли множественные высказывания, сравнивающие Навального с Буковским. Выводы из естественно возникающего сравнения можно сделать неоднозначные, и касаются они разных сторон дела. В том числе и относящихся не к личности, а к общественной ситуации в стране и ее динамике.

Сравнение я бы начал с условий, в которых действовали и действуют герои. И как следствие из них их политические амбиции и целеполагание. Буковский становился как личность и действовал в стране сложившегося, устойчивого тоталитаризма. Ни о какой оппозиционной политической деятельности кроме нелегальной нельзя было и помышлять. Общество в подавляющем большинстве было стерилизовано десятилетиями сталинских репрессий и расчитывать на его открытую поддержку в виде политических выступлений было нельзя. В таких обстоятельствах единственной формой противодействия режиму была демонстрация личной нравственной позиции, которая по своей сути не допускала компромиссов так характерных для нормальной политической борьбы в условиях демократического устройства. Именно личная нравственная несгибаемость, а не апелляция к массе, призывы к ней следовать указываемым курсом, характеризовали позицию советских диссидентов, наиболее ярким представителем которых был Буковский.

Навальный складывался как оппозиционер режиму в условиях относительной и декоративной, но все же демократии. Митинги, марши и прочие демонстрации были еще позволены, хотя и с все большими оговорками. Во всяком случае при начале своего становления как политика Навальный очевидно ориентировался на обычные приемы политической работы, имея в виду в первую очередь завоевание возможно большей поддержки со стороны населения (электората). Предполагалось, что демократический процесс в том или ином варианте возможен и способен дать победу активному политику даже оппозиционного толка. Эта иллюзия была путинским режимом полностью развеяна. Навальный оказался перед непростой дилеммой. В условиях реальной посадки на долгий срок ему было необходимо сделать выбор. Либо притворяться, что не все еще потеряно и политические методы демократичекого свойства по-прежнему не исчезли из повестки, либо признать реальность авторитарного режима, из которой следует невозможность вести политическую игру конвециональными методами. Во втором случае у Навального оставался вариант занять позицию, традиционную для диссидентов советского времени, позицию Буковского. В своем последем слове Навальный явно продемонстрировал свой выбор в пользу приверженности позиции личного нравственного вызова системе. В этом смысле его можно сравнивать с Буковским и указывать на сходство их позиций.

Comments

[ninazino.livejournal.com]

Очень все верно, спасибо за этот текст.

[juan-gandhi.livejournal.com]

Спасибо. Да. Очень хорошо разъяснено.

[dassie2001.livejournal.com]

Одобрямс, Паша.

Кстати, вчера посмотрел Левиафана в подваршавском клубе. Фильм созвучен дикой попытке приговора Навальному (и ведь царь велит влепить по максимуму). Эх, хотелось бы, чтоб дали фильму Оскара - вдруг и получится. Власть переврет победу в свою патриотическую пользу, но в реале это будет ей щелчком по носу.

[otkaznik.livejournal.com]

Ты не пишешь, кино-то понравилось? Я собираюсь посмотреть.

[dassie2001.livejournal.com]

Фильм очень мощный, хотя наверняка не кассовый. Беззаконие власти, слившаяся (и спившаяся) с нею церковь, безнадега и беспросветье жизни всех остальных, много водки и мата. Вряд ли пойдет в России - по-моему, воспротивится поповщина. Был на фильме с приятелем, который смотрел уже и других кандидатов из короткого списка на Оскара. На него наибольшее впечатление произвел как раз Левиафан. Показать бы этот фильм по российскому ТВ, тогда в защиту Навального выйдут многие сотни тысяч. Мое основное ощущение после фильма - злость на российскую власть. Ведь в стране тоже люди живут.